В.Ю. Слабинский, к.м.н., доцент

 

Заявленная тема конгресса «Ведическая культура ариев-индославов» подразумевает поиск на стыке нескольких научных дисциплин ответов на два фундаментальных научных вопроса. Первый – психолого-исторического плана: Что это за этнос (идентификационные черты этнического характера)? Второй – психолого-географический: Где прародина данного этноса, в каких географических реалиях мог сформироваться данный этнический характер?

В современной науке выдвигается несколько гипотез о месторасположении протоцивилизации, представителей которой разные авторы называют «народами моря», протоариями и даже атлантами. Общепринятой является идея переселения этого загадочного этноса из-за катастрофы, уничтожившей его родину. Следы этой катастрофы по сей день можно обнаружить в психологии представителей самых разных народов. Тоска по утраченной Родине нашла свое воплощения в представлениях о Рае, а идея Золотого века оказывается тесно увязанной с мечтой о возвращении Домой.

Важность комплексного историко-психологического подхода нигде, вероятно, не проявляется так отчетливо, как в исследовании проблемы национального характера. Актуальность современности обусловлена векторами развития культур: глобализации и сохранения этнической идентичности. Этнический характер – это совокупная общность психических черт, отделяющая представителей данного этноса от прочих и тесно связанная, а во многом, и предопределяющаяся культуральными идентификационными кодами, содержащимися в фольклоре, эпосе и литературной традиции. В характере народа записан каждый этап его исторического пути, отражены самые архаичные реалии его становления. По мнению многих исследователей, этнический характер напоминает палимпсест – стоит смыть верхний слой текста и под ним появляется невидная вначале, иногда сильно поврежденная, но все-таки сохранившаяся древняя надпись.

Выдающийся русский ученый, один из основателей петербургской научной психологической школы Александр Федорович Лазурский в своей фундаментальной монографии «Очерк науки о характерах» напоминает, что уже Кант в своей «Антропологии» предложил, что в качестве основных критериев при описании характера должны выступать: во-первых, преобладание чувства или деятельности, во-вторых, подъем или ослабление жизненной энергии. На современном этапе эти представления получили развитие в концепциях этноландшафтной синтонности и этноландшафтного диссонанса. В первом случае речь идет о гармоничности автохтонного населения с ладшафтными особенностями зоны проживания, во втором – о развитии по механизму дезадаптации целого ряда психических расстройств у мигрантов.

Так, А.В. Сухарев в своей докторской диссертации «Психологический этнофункциональный подход к психической адаптации» показал, что в норме когнитивная, эмоциональная и моторно-поведенческая стороны психической адаптации недизъюнктивны, т.е. «неразрывны» между собой. В то время как «разрывность» (дизъюнктивность) процесса является показателем психической дезадаптации человека к его внешней и внутренней среде или нарушением системы отношений личности по В.Н. Мясищеву.

Выделяются различные степени психической адаптации человека: от высшей степени проявления творческой активности до крайних проявлений психической дезадаптации – психотических расстройств. Таким образом, в психологическом плане этноландшафтный диссонанс на начальных этапах проявляется как неосознаваемый внутриличностный конфликт, вызванный нарушением системы отношений личности (отношением человека к миру вещей и явлений). В более тяжелых случаях можно говорить о нарушениях адаптации, пограничных и даже психотических расстройствах. Речь идет уже о разрушении всей системы отношений личности, когда Актуальный (нарушение отношения к миру вещей и явлений) конфликт приводит к манифестации Базового (нарушение отношения к себе) и Ключевого (взаимоотношения с другими) конфликтов. Среди клинических синдромов Сухарев выделяет, как наиболее часто встречающиеся: депрессию (ранее говорили меланхолия), обсессивно-компульсивное расстройство и созависимые состояния, прежде всего, – алкоголизм.

А.Ф. Лазурский определял характер как уникальное сочетание реализованных в ходе жизни врожденных наклонностей. С данной концепцией характера тесно связана появившаяся позже идея наличия определенных стереотипов совладающего поведения и психологических защит, выработанных предыдущими поколениями с целью отражения определенных опасностей и объединенных в своеобразную адаптационную матрицу. Таким образом, можно утверждать, что этнический характер является своеобразной книгой, в которой записана сага о путешествии народа.

Возможен и обратный процесс, использование данных этнопсихологии в качестве дополнительного аргумента, наряду с данными традиционных исторических источников и археологии для реконструкции историко-географических реалий места рождения и становления этноса. Память о реалиях Северной прародины записана не только в памятниках материальной культуры и фольклоре, но и в особенностях национального характера прямых потомков протоариев, понимание этого придает новый смысл призыву, оставленному строителями Дельфийского храма потомкам: «Познай себя!».

В настоящее время, существует много работ, в которых показывается, что в рамках индоевропейской общности наиболее близкими народами являются индийцы и славяне. Предложенный видным индийским историком Рахулом Санкритьяяной в 1953 году в книге «От Волги до Ганга» термин индославы становится все более популярным в научных кругах. Достаточно сослаться на монографию Н.Р. Гусевой «Русский Север – прародина индославов», и работы С.В. Жарниковой.

По теории Санкритьяяна, индославы – это протонация, протоцивилизация, соединяющая в себе черты как ариев-славян, так и ариев, ныне живущих в Индии, которая послужила основой для множества индоевропейских культур, прежде всего, русской и индийской. Подтверждаемое этнографическими данными схождение старорусской и староиндийской культур столь велико, что даже высказывается предложение считать русский язык одним из диалектов санскрита. Таким образом, правомочным выглядит исследование материала русской культуры, психологических особенностей русского характера, в совокупности с данными других индоевропейских культур, для психолого-исторической реконструкции характера индославов с целью уточнения историко-географических реалий формирования этой протокультуры.

С.В. Жарникова пишет: «У Карамзина в «Истории государства Российского» под 1605-1606 гг. в описании пира в честь приезда Мнишека в Москву говорится, что: «Во время обеда привели двенадцать лопарей, бывших тогда в Москве с данию, рассказывали любопытным иноземцам, что сии странные дикари живут на краю света, близ Индии и Ледовитого моря, не зная ни домов, ни теплой пищи, ни законов, ни веры». Вне сомнения, что в начале ХVII века русские люди уже имели ясное представление о том, что Индия, откуда привозили дорогие ткани, пряности, драгоценные камни, находится на далеком юго-востоке. Но они также хорошо знали и берега Ледовитого моря и быт лопарей. И, если они и говорили об «Индии на краю света близ Ледовитого океана», то имели, наверняка, на это очень веские основания. Заметим, что: в современной Швеции есть реки Винганг и Индальсэльф, что значит «индийская река»; на границе Норвегии и России есть залив Варангерфьерд, а в современной Индии (в штате Антхрапреш) течет река Винганга, а рядом с которой находится город Варангал; согласно летописям в 1691 г. глава города Варангера – Кнаг прибыл в город Индиагер («индийский город»), находившийся в Лапландии на границе России, жители которого «платили дань трем королям: датскому, шведскому и русскому».

Пассаж о загадочности русской души давно стал культуральным клише. Тем не менее, проанализируем черты, составляющие сердцевину понятие «русский». Первая сложность, которую необходимо преодолеть, заключается в отделении более поздних наслоений, привнесенных христианской культурой. Поэтому обратимся, прежде всего, к ситуациям, в которых целесообразность и здравый смысл вступают в противоречия с нормами, диктуемыми христианской моралью.

В классической русской литературе преобладает мнение, что подлинный русский народный характер проявляется лишь во время войны. Война, причем не всякая, а только справедливая, обнажает сущность русского человека. К примеру, Тарас Бульба, встретив после долгой разлуки своих повзрослевших сыновей, сетует на отказ кошевого атамана отправиться на войну:

- Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а ты говоришь – не имеем права…

Далее Гоголь проясняет, зачем, для чего хочет Бульба отправить своих уже получивших образование (закончивших бурсу) сыновей на войну, чему они могут научиться только там:

Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей.

…Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, – так никому ж из них не доведется так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!

 

Товарищество – это одна из архаичных черт русского характера, которая в полной мере проявляется только в форме «боевого братства». Уместно вспомнить, что основой средневекового русского войска была знаменитая «русская стена» – глубоко эшелонированный строй тяжелой панцирной пехоты. Русскую стену не могли преодолеть ни легкая степная конница, ни тяжелая рыцарская кавалерия. Уже исторические свидетельства византийских авторов содержат упоминание о том, что главная сила дружин рюриковичей умение русов сражаться плотным пешим строем – стеной. В еще более ранних источниках, содержатся упоминание, что уже в позднюю античность, римские императоры, из всех варваров, к службе в составе римских легионов допускали только своих верных федератов – дунайских ругов или русов. Л.Р. Прозоров приводит убедительные аргументы в пользу того, что самоназвание «варяг» не что иное как калька с римского «веринг» – федерат. В контексте этих аргументов, становится понятно, почему знаменитый артефакт, дарующий по слухам непобедимость, – копье Юлия Цезаря хранился в славянском Волыне.

 

Император Одакр (433 – 493 гг.)

Дунайская Русь описана в былинах киевского цикла. Однако руги-ободриты жили еще и на побережье Балтики, и, как считают многие историки, именно, ругом был основатель русской царской династии князь Рюрик. Народная память о происхождении династии рюриковичей дожила вплоть до XVII века. Так, в одном из своих универсалов, Богдан Хмельницкий, обращаясь к казакам, называет их потомками Одоакра, – князя дунайских ругов, ставшего императором Римской империи.

Богдан Хмельницкий

Еще более ранние источники, например, римский историк Арриан, утверждают, что Александр Македонский считал дунайских одрусов сильнейшими бойцами среди варварских народов и очень ценил их верность. Дружина одрусов, воевавшая в составе войск македонского царя, по численности не уступала греческим союзникам и воевала в составе македонской армии с самого начала персидского похода и до последнего дня войны. Причем сам Александр предпочитал в битвы ходить во главе не македонцев-гетайров или греческих гоплитов, а во главе варварских отрядов – агриан и одрусов.

Таким образом, можно отметить, что манера сражаться тесным строем была свойственна славяно-русам минимум с античности. Однако такая манера боя была бы невозможна, если бы не соответствовала характеру воинов. Для русского человека товарищество, в смысле верности, преданности, жертвенности является высшей добродетелью, антитезой которой является самое презираемое проявление человеческой натуры – предательство. Народная мудрость утверждает: Сам погибай, а товарища выручай!

Об архаичности товарищества, как черты характера. свидетельствует наличие в традиционном обществе целой системы педагогических приемов, направленных на формирование чувства коллективизма. Русская культура – это коллективистская культура и, в отличие от индивидуалистических культур, важную роль в ней играет чувство стыда. Человеку становится стыдно перед товарищами, которые как бы принимают на себя ответственность за совершенный им проступок. В индивидуалистических же культурах определяющим является чувство индивидуальной вины перед кем-то, а, в конечном счете, перед Богом. Индивидуалистические культуры – это культуры, генетически связанные с религиями Завета. Таким образом, в индивидуалистических культурах ответственность носит индивидуальный характер, а в коллективистских, к которым относится русская культура, ответственность всегда коллективная. Разнится и отношение к неудачам, которые представителями коллективистской культуры понимаются как результат лени, а представителями индивидуалистической культуры, – как стечение обстоятельств или воля Бога.

Русское товарищество воспитывалось посредством сложной системы культуральных кодов – народной культурой, значимыми составляющими которой являются народные сказки (см. книгу В.Я. Проппа «Исторические корни волшебной сказки») и строгая последовательность инициаций. Так известно, что воины-дружинники были побратимами, а обряд побратимства был важной составляющей обряда возрастной инициации. В знак принадлежности к боевому братству (дружине) воины делали определенные татуировки. Этот обычай дожил до современности, и сейчас военнослужащие одной части делают одинаковые татуировки «на память», что свидетельствует об устойчивости и невероятной живучести обрядов, связанных с инициациями. Важно отметить, татуировка – это рисунок, который нельзя смыть водой.

Другим примером является долгое время сохранявшийся в среде военных обычай носить строго определенную прическу. В статье «Внешность князя Святослава Игоревича как этноопределяющий признак» Л.Р. Прозоров убедительно показывает, что профессиональные воины руги, а более широком контексте балтославяне, брили лицо и головы, оставляя лишь усы и признак знатности рода – чуб-оселедец.

Князь Святослав Игоревич

Однако, точно так же выглядят казаки не только во времена Тараса Бульбы, но и даже в наши дни. Причем данный подход к прическе сохранился не только в среде казачества. Так, в Советской Армии считалось, что новобранец обязательно должен быть чисто выбрит и стрижен наголо – «под ноль», в то время, как старослужащий имеет право носить усы и те волосы, что умещаются под пилоткой. Никто из соседних со славянами народов не носил и не носит оселедцев. В тоже время поразительную схожесть внешнего облика можно увидеть у индийских кшатриев. Кшатрии-воины брили голову, оставляя небольшой пучок волос в центре головы, их даже называли шикханди – чубатыми (от слова «шикханда» – чуб).

Кшатрий

Дело в том, что в традиционном сословном обществе прическа не только показывала принадлежность человека к определенной варне, но прежде всего, была imitation dei – подражанием этническим богам покровителям с целью обеспечения мистического единства с ними для благополучия народа и страны. Известно, что кумир киевского Перуна имел «ус злат». Один из пары богов в святилище остова Рюген – Черноглав носил серебрянные усы. И на миниатюрах Радзивилоской летописи Перун изображен с усами и оселедцем, по-запорожски спускающимся к левому уху. Характерны усы и для ведического Варуны.

Варуна

Важную роль в воспитании чувства локтя играли детские игры и взрослые забавы, среди которых можно назвать: «царь горы», «стенка на стенку», «слоны», «конный бой», «казаки-разбойники». Для наших предков игры носили сакральный характер и являлись частью сложного ритуала, поддерживающего правильное течение жизни. Являясь значимой частью идентификационного культурального кода, детские игры не могут быть заимствованы извне. Игры создаются в самой сердцевине народа и наряду со сказками и былинами способствуют адаптации человека к реалиям жизни, посредством выработки определенных черт характера и норм поведения.

О второй важной черте русского характера говорит в своем стихотворении Алексей Константинович Толстой (1854).

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубить, так уж сплеча!

 

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

 

Русский человек не терпит ограничений, ему становится душно от любых правил, зачастую он существует в парадигме все или ничего. Только так - живя без края - русский человек счастлив – волен. Любые социальные и культуральные ограничения воспринимаются как неволя.

 

Известный лингвист, профессор Алексей Дмитриевич Шмелев в работе «Широта русской души», анализируя понятие «широкий» в контексте этнического характера, приходит к выводу, что русский – это человек, живущий на бескрайних просторах. По его мнению, основная психологическая характеристика русского характера – центробежность, вытекает из необходимости осваивать новые земли, и включает в себя, такие понятия, как щедрость, расхлябанность, хлебосольство, удаль, свинство, задушевность. Следует обратить внимание, что перечисленные характеристики возможны только при избытке ресурсов. Равно такие характеристики как экологичность, бережливость, скупость, аккуратность напрямую связаны с ограниченностью ресурсов.

 

Шмелев пишет: «В современном русском языке слово мир соответствует целому ряду значений («отсутствие войны», «вселенная», «сельская община» и т.д.), Однако все указанное многообразие значений исторически можно рассматривать как модификацию некоего исходного значения, которое мы могли бы истолковать как «гармония; обустройство; порядок». Общинная жизнь, основанная на товариществе, строго регламентирована («налажена»), и любое отклонение от принятого распорядка воспринимается болезненно, как «непорядок». Поэтому, людям с выраженными лидерскими качествами, по терминологии Гумилева – пассионариям, внутри общины было тесно. Для них покинуть этот регламентированный распорядок означало вырваться на волю.

 

В русском языке есть два слова, которые для иностранца сливаются в одно, но между которыми, для русского человека лежит бескрайнее смысловое расстояние: свобода и воля. Свобода (слобода) – от самоуправляемых ремесленных поселений в пригородах, где не было крепостной зависимости. Свобода (liberte) - законное состояние гражданина, не нарушившего закона, управляющего страной. По наблюдению Шмелева, свобода означает безопасность или право внутри пространства, ограниченного цеховыми правилами, и уважение к свободе и праву другого. Иное дело воля. Она знать не желает границ. Грудь в крестах или голова в кустах. Сошлись в степи две воли вольные и айда биться, чья вольней, чья чужую приневолит. Не говорите воле о чужих правах – она не поймет. В отличие от свободы, воля всегда персонифицирована. Выражения «Божья воля», «царская воля», «казацкая воля» неоднозначны, имеют глубокий, разноплановый смысл, в то время, как выражения «Божья свобода», «царская свобода», «казацкая свобода» – бессмыслица. «Свобода» переводится на все языки и всеми народами понимается. «Воля» непереводима. Свобода законна. Воля ни с чем не считается. Свобода есть гражданское состояние человека. Воля – чувство.

 

Воля – такая же архаичная черта характера, как и товарищество. В то время как современная западная культура не знает, утратила понимание этого слова, античность использовала схожие понятие весьма активно. Так, в Древней Греции отсутствие меры в поступках и желаниях понималось как аретэ и считалось атрибутом героев, и только Аристотель, решительно порвавший с Традицией, совершил своеобразную революцию, постулировав добродетель, как золотую середину между крайностями, как меру, тем самым, положив начало морализаторству. Античная Греция была миром Героев, где высшей добродетелью была аретэ. Последним великим героем эллинского мира стал Александр Македонский, которого историки в один голос называют безмерным, неуемным, вольным человеком. В древнем Риме, как и у русов, существовали два связанных понятия «pietas» и «virtus». Первое, «pietas», сходно с русским понятием совесть и заключается в ответственности человека перед своими товарищами, своей общиной (миром) и предками. Совесть чиста, когда человек сделал для своих товарищей все, что можно и должно было сделать. Когда совесть чиста, то и смерть не страшна, ведь известно, что на миру и смерть красна. Второе же понятие – «virtus» - переводится как сила духа, доблесть и более всего соответствует понятию воля.

 

Гай Саллюстий Криспа писал: «Я много читал, много слышал о славных подвигах римского народа, совершенных им во время мира или на войне, на море и на суше, и мне захотелось выяснить, что наиболее способствовало этому. Я знал, что малочисленные римские отряды нередко бились с большими легионами врагов; я установил, что римляне малыми силами вели войны с могущественными царями; что они при этом часто переносили жестокие удары судьбы; что красноречием римляне уступали грекам, а военной славой – галлам. И мне после долгих размышлений стало ясно, что все это было достигнуто выдающейся доблестью (волей) немногих граждан и именно благодаря ей бедность побеждала богатство, малочисленность – множество». Эти слова с полным правом можно сказать и о русском народе. Высказывание Саллюстия позволяет по-новому взглянуть на вопрос возникновения таких черт национального характера как «товарищество» и «воля».

 

Достаточно большое число авторов придерживаются идеи, что в формировании идентификационных черт русского характера повинны бескрайние просторы русской равнины и сибирской тайги. Еще Н.А. Бердяев говорил о «географии русской души», а Валерий Подорога раскрывая механизм влияния «широких русских пространств» на «широту» национального характера пишет: «Так, широта плоских равнин, низин и возвышенностей обретает устойчивый психомоторный эквивалент, аффект широты, и в нем как уже моральной форме располагаются определения русского характера: открытость, доброта, самопожертвование, удаль, склонность к крайностям и т.п.».

Нам же видится, что взаимосвязь несколько сложнее. Можно сказать, что в историческом плане география важнее психологии, т.к. психология формируется, а география (ландшафт) предопределяет, но, в тоже время, национальный русский характер подпитывается безграничными просторами нашей страны, которые только и позволяют русскому человеку чувствовать синтонность миру. Однако, подчеркнем, что сформирован характер был значительно раньше, нежели Русь расширилась до берегов Тихого океана. Скорее можно утверждать, что русские, как и римляне, обречены на создание гигантских по своим размерам государств, т.к. только в таких просторах и могут существовать без утраты своей идентичности. Исчезла Римская империя – исчезли и римляне, переродившись в итальянцев. В античное время и в раннем средневековье славяне-русы населяли практически всю Европу: от Эльбы (Лабы) на западе, до Волги на востоке; от Ладоги на севере до Средиземного, Черного, Каспийского морей на юге. Позже, едва став на ноги Московская Русь, лишенная возможности вернуть себе европейские земли, расширилась на восток до самого Тихого океана, и даже перешагнула его, образовав Русскую Америку. Широкая и вольная русская натура нуждается в просторном доме, где границы не давят.

 

На волю не уходили в одиночку или даже одной семьей, а обязательно ватагой, поэтому хуторской уклад чужд русской натуре. Уходившие на волю обязательно делали реплику своего мира – строили деревню или городок, которым зачастую давали привычные названия, тем самым расширяя границы русского мира. Поэтому и жить на своем выселке продолжали по тем же самым законам, по которым жили ранее. Этот консерватизм вызывается еще одной чертой характера – глубиной.

 

Широта – это поверхность. Широта – это пространство без края, которого особо не жалко. Глубина же, напротив, является подлинной индивидуальной ценностью. Человек широкого кругозора интересен, а обладающий глубокими познаниями – мудр. В тоже время мудрость - не главная характеристика глубокого человека, важнее, что он обязательно праведник.

 

Понять смысл глубины помогает такая черта русского характера, как терпение. Пожалуй, нет более терпеливого народа, чем русский… разве что индийский народ. Однако считается, что терпение индийцев – это наследие религиозных представлений о законах кармы, с одной стороны, и результат кастовой организации общества – с другой. В отличие от Руси, Индия не знала революций и беспощадных бунтов. Русь же регулярно сотрясали крестьянские войны, и, в тоже время, практически все западные путешественники отмечают безмерное терпение русских. Что же это за терпение, которое может взорваться русским бунтом, как говорят – бессмысленным и «беспощадным»?

 

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо принять во внимание. что в данном случае «терпение» является синонимом «гармонии» и «мира в душе». В монографии «Вселенский закон. Незримая ось мироздания» Михаил Серяков убедительно доказывает тождественность таких понятий. как индийская рита и русская рота. Эти слова – синонимы и описывают Вселенский закон, известный еще индославам. Сохраняет Вселенский закон пара верховных богов: Митра-Варуна у ариев и Перун-Велес у русов. В Ригведе говорится:

 

По своему установлению, о Митра-Варуна прозорливые,

Вы охраняете заветы (богов), волшебной силой Асуры.

Благодаря закону вы царствуете во вселенной.

(РВ V.63.7)

 

Вселенскому закону подчиняются все: и боги, и демоны, и животные, человек же не просто подчиняется, но интуитивно чувствует этот закон, так как рота составляет нутро души русского человека, подобно тому, как позвоночник (хорда) составляет сердцевину человеческого тела. Серяков пишет, что на человеческом уровне рота осознавалась как Правда, Прямота, Слава. Не права и свободы другого индивида ограничивают для русского человека его волю, а Вселенский закон – рота. По всякому вольно поступать человеку, да только путь к Славе завсегда прямой, и чтобы пройти тем путем жить следует по Правде. Вселенский закон – это вечное движение – путь Правды. Человеческая жизнь есть ни что иное как непрестанное путешествие по этому пути. Жить по правде означало единство мысли – слова – дела. А когда живешь по правде, то и товарищам своим в глаза посмотреть не стыдно.

Не было большего преступления для славян, чем нарушение роты, которое воспринималось как нарушение данного слова, предательство себя и богов. Предательство же угрожало целостности самого мира, поэтому славяне знали лишь один способ воздаяния за это преступление – казнь, являющуюся одновременно искупительной жертвой, повторяющей акт рождения Вселенной из тела Первобога – предателя разрывали или разрубали на куски, и разбрасывали куски его тела по полю. Так казнили на Руси злейших врагов, тех, кто своим злодеяниями поставил себя за грань добра и зла, так казнили самозванцев. Дело в том, что русское терпение это еще и принятие традиционного уклада жизни, где обязательно есть царь, есть воевода, есть купцы, ремесленники, крестьяне, другими словами, существует сословное общество.

Еще Ж. Дюмезиль в своих работах показал, что для индоевропейцев общественное устройство мыслилось только как сословное. В таком обществе власть понятие сакральное, ибо соотносится с общественным договором и далее ротой. Царь правит не по воле Бога, а по закону.

Корни сословного общества уходят в представления индославов о возникновении всего многообразия мира в результате жертвы-расчленения Первобога. Индийские веды говорят о возникновении мира и сословий из тела Пуруши, скандинавская «Старшая Эдда» называет первосущество Имиром, славянская «Голубинная книга» – Саваофом. По мнению, Серякова под последним скрывается Сварог.

Пуруша

Известен договор, заключенный в 944 году руссами-победителями с жителями покоренного Бердаа: «Нет меж нами и вами разногласия в вере! Мы желаем только власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас – хорошо повиноваться нам». Как видно из договора, воевода и дружина не только брали власть в покоренном городе, но и давали обязательства. Показательно, что первыми словами договора было сделано утверждение, что между русами и жителями Бердаа нет разногласия в вере. Конечно, различия были, однако русы показали, что готовы относиться терпимо к вере своих новых подданных. Причина этого в том, что одной из коренных особенностей индоевропейских народов является пренебрежительное отношение к чужакам. Так греки относились к другим народам, называя их варварами, так римляне относились к грекам и т.д. и т.п. Поэтому сама идея религиозных чисток покоренных бердаанцев не могла придти русам в голову. Воюют только с сильными, покоренными – правят. Тех, кто принимал роту и жил по человечески, русы признавали партнерами и заключали с ними договор, а тех, кто поступал по-скотски, и, тем самым, нарушал роту – уничтожали. Этим объясняется факт, о котором свидетельствуют все древние историки – у славян не было рабства в цивилизованном античном понимании. Низведение другого человека до положения рабочей скотины или говорящего орудия, столь свойственное грекам и римлянам, славянам было чуждо, ибо противоречило роте: «На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас – хорошо повиноваться нам».

Арабский историк Араб ибн Русте пишет: «К рабам они относятся хорошо и заботятся о них». Рабами у славян становились те, кто не прошел суровый обряд инициации и как бы остался ребенком. Взрослый рус после прохождения сурового обряда, как бы рождался повторно и получал новое имя. Отражение этих обрядов в волшебных сказках про Бабу Ягу показал В.Я. Пропп. Можно увидеть и явную параллель с тем, что членов высших каст Индии называли «дважды рожденные». К слову, в кастовом индийском обществе шудра в своих правах также приравнивался к ребенку.

Считались рабами и пленные, потому что для русов было непонятно, как взрослый человек мог предпочесть славную смерть на поле брани бесчестью плена. Можно отметить, что слово пощада созвучно слову чадо – ребенок. Немаловажно, что рабство пленных было ограничено по времени, и спустя несколько лет они получали возможность уплатить за свою свободу выкуп. После получения свободы бывший пленный был волен или вернуться домой, или даже остаться жить среди славян, правда, пройдя предварительно обряд имя наречения. Даже слова «любить» и «жалеть» у русской культуре являются синонимами. С одной стороны, если любят, то жалеют, и в тоже время, жалость подразумевает любовь – человеческое отношение. Кроме того, «жалеть» значит беречь, сохранять. В русских сказках, Иван-царевич жалеет животных, которых встречает на своем пути: медведицу с медвежатами, сокола с птенцами, зайца с зайчатами, щуку с щурятами и они помогают ему победить Кощея Бессмертного. В мире все взаимосвязано, без жалости невозможно следовать Правде. Права на жалость лишается только тот, кто нарушил роту.

Поэтому неслучайно, что когда жители Бердаа нарушили заключенный с русами договор, то русы безжалостно и беспощадно отомстили. Так же вели себя русские крестьяне, когда с их точки зрения, властьимущие начинали творить беззаконие, тем самым. нарушая роту, иначе говоря, в глазах крестьян они становились предателями. Тогда и вспыхивал русский бунт, как уже говорилось, по самой своей природе беспощадный, но, как теперь стало понятно, отнюдь не бессмысленный. Цель любого русского бунта одна – восстановить гармонию мира.

Таким образом, наиболее архаичными чертами русского характера, относительно которых можно предположить, что они унаследованы от индославов являются: товарищество, широта, воля, терпение, жалость (любовь), глубина, как интуитивное понимание Вселенского закона и следование правде. Перед тем, как перейти ко второму вопросу – локализации географических реалий сформировавших такую комбинацию черт характера, осталось упомянуть еще одну национальную специфическую черту – тоску.

Выражение «русская тоска» является таким же культуральным клише, как «широкая русская душа». Это удивительно, так как тоска имеет выраженный негативный смысл, и даже является симптомом психического расстройства. Наличие в этническом характере патологической черты противоречит самой сути характера, как совокупности адаптационных механизмов.

 

Обратимся к словарям.

 

Толковый словарь Ушакова: Тоска – Сильное душевное томление, душевная тревога в соединении с грустью и скукой. Тоска по родине. Испытывать тоску. Наводить или нагонять тоску. И странная тоска теснит уж грудь мою. Лермонтов: Стеснилась грудь ее тоской.

 

Словарь Великорусского языка Даля: Тоска – стеснение духа, томление души, мучительная грусть, душевная тревога, боязнь, скука, горе, печаль, нойка сердца, скорбь.

 

Шмелев обращает внимание, что словарные определения описывают душевные состояния родственные тоске, но не тождественные ей. Этим вызвана непереводимость русского слова тоска и национальная специфичность обозначаемого им душевного состояния. Трудно даже объяснить иностранцу, незнакомому с русской тоской, что это такое. Некоторое приближение дают лишь развернутые описания, например Вержбицкая так характеризует это свойство: тоска – это то, что испытывает человек, который чего-то хочет, но не знает точно, чего именно, и знает только, что это недостижимо. А когда объект тоски может быть установлен, это обычно что-то утерянное и сохранившееся лишь в смутных воспоминаниях: сравни тоска по родине, тоска по ушедшим годам молодости. В каком-то смысле всякая тоска могла бы быть метафорически представлена как тоска по небесному отечеству, по утерянному раю. Шмелев, вновь, делает предположение, что чувству тоски способствуют бескрайние русские пространства; именно при мысли об этих пространствах часто возникает тоска, и это нашло отражение в русской литературе: «тоска бесконечных равнин» у Есенина или Гоголь: «Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря, песня?».

 

Как видно из приведенных цитат, тоска амбивалентна, и может олицетворять как норму характера, так и быть симптомом болезни. Как черта характера, русская тоска аналогична греческому «потос» – неукротимой тяге к изменениям, стремлению к поступку. Потос – это мечта, которая предшествует и реализуется в аретэ. Человека, столкнувшегося с несправедливостью и беззаконием, охватывает мечта о справедливости, которая позже, если этот человек Герой, трансформируется в сознательное героическое аретэ. Арриан писал, что Александр Македонский несколько месяцев бездействовал в Согдиане, так как не мог без должного аретэ начать индийский поход.

 

Как это напоминает, по выражению экономиста М.Г. Делягина, «органическую неспособность русских существовать без «сверхзадачи», без некоей цели, возвышающейся далеко над его повседневным существованием и придающей этому существованию философский смысл. По известной притче, мы органически не способны не только «таскать эти треклятые камни», но даже и «зарабатывать на жизнь своей семье» — по-настоящему хорошо мы можем только «строить Руанский собор». Потребность в «сверхзадаче» вместе с тягой к справедливости сформировали в рамках русской культуры весьма специфический тип трудовой мотивации, ориентированной на деньги и в целом потребление лишь преимущественно как символ этой справедливости. …Однако главное проявление сельского характера русской культуры — авральный, крайне неравномерный характер как труда, так и всей жизни в целом. Крестьянин привык, что периоды исключительно интенсивной работы (посевная и особенно уборка урожая, когда «один день год кормит») перемежаются с длительным зимним периодом хронического безделья. В результате добросовестное планирование в нашей стране вынуждено учитывать, что трудовой цикл начинается с длительного периода «раскачки», за которым следует нормальная работа «в охотку», сменяющаяся диким «авралом», в ходе которого могут быть как значительно перевыполнены первоначальные задания, так и разрушено все, что можно разрушить — от оборудования до человеческих отношений».

В таком ключе, тоска – это не просто мечта, предшествующая ярости, а прежде всего, неосознаваемое, интуитивное ощущения нарушения роты и стремление к восстановлению гармонии.

 

Важно отметить, что мечтательность тесно связана с эстетическим восприятием, с глубоким чувством красоты. Мечтать можно лишь о красоте, так как красота есть один из критериев роты. Для русского человека слово «красивый» означало наш (свой), в то время как страшный является важнейшей характеристикой чужака. Не случайно, можно сказать: «Страшная внешность, страшный поступок, страшный человек». Чувство красоты обнаруживается у всех индоевропейских народов.

 

В сказке «Про Федота Стрельца» царь посылает героя: «Пойди туда незнамо куда, и принеси то, незнамо что». В результате приключений, Стрелец встречает некого Свата, который и помогает ему выполнить все капризы царя. По мнению Светланы Васильевны Жарниковой, помогает герою Свет, символизирующий Вселенский закон – роту. В конце сказки Стрелец сам становится царем. С точки зрения русов, этот финал логичен и закономерен, так как царь правит по роте, то и быть царем может лишь тот, кто защитил и восстановил роту.

 

Как было сказано выше, состояние греческого героя, охваченного аретэ, на русский язык лучше всего переводится словом ярость. Таков Александр Великий, таков и его предок Ахилл. Однако ярость этимологически связано с именем бога Ярилы, и, таким образом, отсылает к рядам смысловых значений, связанным не только с силой, но и с солнечным (красным) светом. Русский герой, покидая ради воли свою ставшую вдруг душной общину, подобно весеннему солнцу – творит новый мир. Товарищество, широта, глубина, воля, тоска и ярость оказываются составляющими емкого понятия мир. Расстояния не имеют значения, важна принадлежность миру. Так, для женщины, живущей, скажем, во Владивостоке, представляется совершенно естественной ситуация, когда ее дети проживают в Петербурге – мир-то один! И в тоже время, если дети уехали на то же расстояние, но живут в Австралии, то их новое место жительство воспринимается как чужбина – другой мир. При этом, если, приехав к детям погостить, эта женщина увидит, что дети живут в русской общине, то и Австралия перестанет восприниматься чужбиной и психологически станет восприниматься частью нашего русского мира.

 

Среди эмигрантов последней волны принято называть свое новое место жительство русским архипелагом, подчеркивая тем самым, что русские общины – это просто острова в море чужих, но острова сохранившие связь с Родиной. Таким образом, в норме тоска-мечтательность, как черта характера, трансформировавшись в яростную жажду жизни, способствует расширению русского мира. И нет границ для этого расширения, ибо границы русского мира – это границы Белого Света. Настолько широк русский человек!

 

Однако, если отношение человека к миру нарушено, если он не чувствует и нарушает роту, то черты этнического характера оборачиваются симптомами наиболее распространенных в данном этносе психических заболеваний. Так если же нет возможности реализовать широту души, если нельзя уехать ватагой в новое место и построить там Город будущего, то ярость оборачивается аутоагрессией и начинает разрушать самого человека. Свет становится не мил, глаза застит сумрак. Человек теряет желание жить, ведь темнота – это признак того, иного света. Не случайно, недостаток солнечного света в осеннее-зимний период вызывает тоску и даже может стать причиной депрессивной реакции. Этот пример хорошо иллюстрирует, механизмы возникновения этно-ландшафтного диссонанса и развитие вследствие этого болезни. Далее тоска приводит к меланхолии.

 

Обратимся к словарям.

 

Словарь Брокгауза и Ефрона: Меланхолия, функциональное душевное расстройство, характеризующееся угнетенным состоянием духа с нарушением правильного течения представлений. Главные симптомы: беспричинное уныние, тоска, апатия, равнодушие к окружающему, бессонница, стремление к самоубийству. В тяжелых случаях наступает глубокое расстройство сознания, обманы чувств, безумные идеи, отказ от пищи. Если Меланхолия принимает хроническое течение, то она иногда переходит в слабоумие. Лечение: покой, удаление от обычной среды, поднятие питания всего организма; из лекарственных веществ – тонизирующие средства.

 

Словарь Владимира Даля: Меланхолия – задумчивая тоска, унынье, тихое отчаяние, без основательной причины, черный взгляд на свет, пресыщение жизнью, хандра; ипохондрия.

В современной психиатрии меланхолия – один из синдромов депрессивного расстройства, характеризуется выраженной тоской, сочетающейся с неприятными ощущениями за грудиной (пациенты жалуются на некую воронку за грудиной, которая высасывает все их жизненные силы), подавленностью, апатией (скукой). Депрессивный тоскливый аффект (при достаточной его выраженности) захватывает поле сознания, всецело определяя мышление и поведение больных. Двигательная заторможенность обычно достаточно выражена. Больные малоподвижны, большую часть времени лежат или сидят в характерной согбенной позе. Собственное состояние воспринимается как беспросветное мучение и часто сопровождается изменением восприятия времени и жизненной перспективы. Время кажется мучительно замедлен¬ным, а страдания – практически вечными, что наряду с идеями самоуни¬чижения толкает страдающего к суициду, иллюзорно представляющемуся как единственно возможный выход и избавление от страдания. В таких случаях, зачастую на исходе состояния, когда пациент выходит из оцепене¬ния, может возникнуть состояние сильнейшего беспокойства, сопровожда¬емого желанием смерти и суицидальными действиями, – меланхолический раптус.

Меланхолический синдром (иногда обозначаемый как «простая» или «классическая» депрессия) характеризуется отчетливой тоской с суточными колебаниями и витальным компонентом, на¬пряжением, хотя внешние проявления тревоги могут быть незна¬чительными или отсутствовать, психомоторной заторможенностью. Суицидные тенденции, как правило, присутствуют, возможны идеи малоценности, виновности, беспокоит «серость» восприятия. Обсессии носят характер хульных мыслей или навязчивых мыслей о самоубийстве. При тяжелом, напряженном меланхолическом синдроме, как правило, имеются деперсонализационные явления (мир воспринимается нереальным, ненастоящим): болезненное бесчувствие, сопровождаемое душевной болью, отсутствие чувства голода, насыщения, иногда сна. Сон тяжелый, с ранними утренними пробуждениями, аппетит резко снижен, наблюдаются похудание. В более тяжелых случаях, развивается обсессивно-компульсивный синдром – психопатологическое состояние. На первом этапе которого преобладают явления навязчивости, т.е. непроизвольно возникающие в сознании тягостные и неприятные мысли, представления, воспоминания, страхи и влечения, которые на втором этапе компульсивно разряжаются посредством неконтролируемых иррациональных действий. Обсессивно-компульсивный синдром представляет собой частое расстройство при пограничных психических заболеваниях и расстройствах зрелой личности.

В качестве иллюстрации патологической реализации этнического характера можно привести алкоголизм. Пьянство - одна из идентификационных болезней русских, у алкоголиков можно обнаружить все черты национального характера. Русский человек не пьет в одиночку (товарищество), он щедро угощает окружающих, не останавливаясь ни перед какими тратами (широта). Зачастую алкоголик очень хорошо разбирается в спиртных напитках и разрабатывает сложную систему их распития в зависимости от количества и качества имеющейся закуски, цель данной системы заключается в уменьшении выраженности утреннего похмелья (глубина). Русский человек пьет из-за несправедливости окружающего мира (тоска), а также потому, что только в пьяном состоянии может позволить себе ярость в отношении обидчиков.

Где же мог сформироваться столь яркий характер, казалось бы, сотканный из крайностей, каким реалиям он синтоннен?

В современной науке существует несколько гипотез о месторасположении прародины славян. Согласно одной из них, славяне как этнос сформировались в южно-русских или даже среднеазиатских степях. Действительно, такие черты, как воля, мечтательность, ярость могли сформироваться в таких условиях, однако, для широты требуется избыток ресурсов, степь же напротив, - место, где ресурсы настолько ограничены, что степняки кочуют только семейной группой, большая группа может прокормиться только за счет добычи взятой в набегах. Кроме того, степняки не строили городов, а Русь – это страна городов. Следует подчеркнуть, что строительство городов – один из главнейших идентификационных признаков индославов. Так, современники отмечают, что Александр Македонский поразился количеству городов в Индии.

Араб Ибн Русте пишет, что у руссов много городов, в то время, как другой очевидец ибн Хордадбег подчеркивает, что в Византии настоящих городов только пять. Как мы понимаем, причина этого различия кроется в этническом характере индославов.

Кроме того, индославы имели еще одно удивительное свойство - они накапливали баснословные богатства. Во все времена не только Индия славилась своим богатством, но и русский мир. Мы используем термин русский, а не славянский, потому что богатыми были, прежде всего, те славянские языки (народы), что входили в племенные союзы и государственные образования с ругами (русами). Во времена князя Святослава Игоревича католические монахи Герборд и Эбон писали о славянских землях: «Изобилие рыбы в море, реках, озерах и прудах настолько велико, что кажется просто невероятным. На один денарий можно купить целый воз свежих сельдей, которые настолько хороши, что если бы мы стали рассказывать об их запахе и толщине, то рисковали бы быть обвиненными в чревоугодии. По всей стране множество оленей и ланей, диких лошадей, медведей и кабанов, и разной другой дичи. В избытке имеются коровье масло, овечье молоко, баранье и козье сало, мед пшеница, конопля, мак, всякого рода овощи и фрукты, и будь там еще виноградные лозы, оливковые деревья и смоковицы, можно было бы принять эту страну как землю обетованную». Позволим себе напомнить, что речь идет о землях центральной Европы, тех самых землях, которые после истребления славян их новые владельцы – германцы будут именовать тощими, а леса пустыми. Одна и та же земля, во владении славян – жирная, плодородная, во владении германцев – тощая. Выскажем предположение, что дело не в особенном трудолюбии крестьянина-славянина, а в жизни по роте. То же можно сказать и о причинах богатства индийцев. Таким образом, степь могла стать и, по всей видимости, была промежуточной станцией индославов, но никак не Родиной.

Вторая гипотеза называет славян лесным народом, так как именно в европейских широколиственных лесах зародился этот этнос. Эта гипотеза также не объясняет возникновение всех черт характера. Достаточно сказать, что широта и связанное с ней понимание мира, как безграничного. Стремление жить от края до края. Динамическое понимание Вселенского закона (по роте ходят!) никак не способствует адаптации к лесным условиям. Американскими антропологами было доказано, что у африканских пигмеев, чья родина действительно лес, отсутствует понятие перспективы. Кроме того, они практически не знают понятие высота и не интересуются небом. Пигмеи живут не просто в плоском мире, а еще и в мире, где нет дали. Такое свойство натуры, как неспособность видеть перспективу, помогает пигмеям выживать в лесу. Про славян же известно, что они организовали крупнейшие торговые пути, соединившие Балтийское море с Черным и Каспийским морями, и Средиземное море с Балтикой. Тысячи километров, сотни городов, десятки волоков, разве могли соединить такое воедино люди без чувства перспективы? Арабские историки оставили описание купцов-русов, как баснословно богатых людей. Лес славяне осваивали, пользуясь речными дорогами, только индославы относятся к рекам как к святыням: русская река Волга, священная Ганга, матушка Лаба, Дунай-батюшка. Другим народам такое отношение чуждо. Оно могло сформироваться только у этноса, генетически связанного с водой. Таким образом, лес стал домом славян, но не был их Родиной.

Теперь выскажем собственную гипотезу и приведем ряд аргументов в ее пользу. Итак, по нашему мнению, единственной географической реалией, где мог сформироваться этнический характер индославов, является северное морское побережье.

В пользу Северной прародины индославов написано много замечательных книг, достаточно упомянуть таких ученых, как Тилак, Н.Р. Гусева, С.В. Жарникова, М.Л. Серяков. Приведем еще один аргумент, вытекающий из логики нашего исследования.

Пришедшим с Севера на Пелопоннес грекам хватило даже не тысяч, а всего лишь сотен, чтобы приучиться воспринимать красоту как гармонию или золотую середину между крайностями, а добродетель - как умеренность характера. По мнению греков, цивилизованный человек умерен в своих мыслях, желаниях, поступках, именно умеренность отличала грека от варвара. Вспомним, с каким презрением писали о том, что Александр Великий и другие македонцы пьют неразбавленное вино! Македонцы чрезмерны и, следовательно, они варвары. В русской же культуре выражение «серая мышка» – это не похвала, а уничижительная характеристика. Аристотель настаивал, что Александр должен ограничиться завоеванием территорий лежащих вокруг Средиземного и Черного морей. Философ учил, что в сферу национальных интересов греков попадают земли с субтропическим климатом, те, где растет виноград. Территории с менее благоприятным климатом: более холодные или, напротив, более жаркие, по мнению философа, непригодны для жизни греков. От себя добавим, на этих землях греки были не синтонны окружающему миру. Так же можно вспомнить печальную участь вандалов, переселившихся на земли бывшего Карфагена (439 г.). Могучие завоеватели, которым заплатил выкуп сам Рим, исчезли буквально на глазах одного поколения. Историки пишут, что главной причиной трагедии вандалов или венедов стало чрезмерное пьянство по причине скуки. Уехавшие на местожительство в субтропики русские в один голос жалуются на приступы невыносимой тоски по зиме и снегу. Таким образом, выраженная сезонность климата является необходимым условием жизни русского человека. Исходя из сказанного, можно утверждать, что характер индославов мог сформироваться только в более суровых реалиях, нежели зона средиземноморского климата.

Несмотря на то, что в пользу морского побережья как прародины индославов свидетельствуют многие факты. Для дальнейшего рассуждения необходимо прояснить смысл выражения «культуральное клише», обычно так называют стереотипы мнений о чем-либо или о ком-либо. Так вот, согласно Юнгу, «культуральное клише» – это не что иное, как архетип. Еще в начале XX века выдающийся психиатр и психолог Карл Густав Юнг, оттолкнувшись от работ французских антропологов и результатов собственных исследований, показал, что помимо индивидуального бессознательного, существует более глубокий уровень психики, который он назвал «коллективным бессознательным». Направление современной психологии, в рамках которого развивается эта базовая идея, получило название трансперсональной психологии. В настоящее время, считается доказанным существование пластов родовой и этнической памяти в бессознательном каждого человека. Материал этой памяти кодируется в виде символических образов и архетипов. Можно сказать, что архетип – это базовая структура (сгусток информации) или опыт, накопленный этносом в ходе исторического развития.

Видный австрийский историк античности Ф. Шахермайр в своей книге «Посейдон и возникновение греческой религии» (1950) показал, что Владыка морей являлся для древних греков в эпоху их переселения на Пелопоннес одним из главных богом, а его культ был центральным в верованиях греков. В дальнейшем культ Нептуна подвергся инфляции. Схожая история произошла с Варуной, который в Ведах выступает как один из хранителей Вселенского закона, а позже, уже во время жизни индов на полуострове Индостан, Варуна превращается в Морского царя.

По всей видимости, Варуна, Перун и Посейдон – это разные имена одного из главных богов индоевропейцев, хранителя Вселенского закона, тесно связанного с морем.

Схожие представления были и в древнем Египте. Так, оракул Аммона-Ра предсказывал будущее по движению церемониальной ладьи, которую жрецы несли на своих плечах. А действие ведийской истории про то, как Варуна даровал способность к поэзии (ясновидению) мудрецу Васиштхе, происходит не где-нибудь, а посреди океана. Васиштхе обретает свой дар после того, как узнает одну из тайн мироздания – смену дня и ночи.

Когда мы двое восходим на корабль: Варуна и (Я)

Когда выводим корабль на середину Океана,

Когда движемся по поверхности вод,

Мы будем вдвоем качаться на качелях – для блеска.

 

В самом деле, Васиштху Варуна посадил на корабль,

(Он), мастер, сделал (его) риши (своими чудесными) силами,

Певцом, (он), вдохновенный, в счастливейший из дней,

Пока продлятся небеса, пока – зори.

(РВ VII.88.3-4)

А в гимне, посвященном Анги, рита приравнивается к воде: «кто достиг потока вселенского закона» (РВ I.67.7-8). Обратим внимание, что в русском языке существует целый ряд слов сближающих понятие гармонии, красоты и корабля. Лад – музыкальный, в доме, в душе, в отношения. Ладная – красивая. Ладья – корабль. В «Русской правде» Ярослава Мудрого, колдунов следовало испытать водой. Считалось, что безвинный человек утонуть не может. Византийские историки отмечали, что в жертву Перуну русы топили петухов.

Любопытно, что скандинавский бог Один получает дар поэта, выпив волшебного меда после жертвы-распятия. По нашему мнению, это свидетельствует, о том, что, во-первых, скандинавский эпос сложился позже, нежели славянский, индийский, греческий. А во-вторых, скандинавы, которых по привычке, считают выдающимися мореплавателями, освоили судовождение уже после того, как сформировались основные образы их пантеона богов.

В шедевре мирового искусства Одиссее, герой Гомера, прогневал Посейдона тем, что совершил подлый поступок. Посейдон придумал хитрость, позволившую грекам победить троянцев. Обратим внимание, что война долгие годы происходила следующим образом: греческое войско приближалось к стенам Трои, откуда тотчас выходило войско защитников. Никаких штурмов городских стен, никакого использования осадных орудий – только сражения под городскими стенами. План же Одиссея позволил грекам застигнуть троянцев врасплох и перерезать их сонными. С современной точки зрения, Одиссей проявил себя гениальным полководцем, но с точки зрения Традиции хитроумие Улисса привело к нарушению роты, ибо люди так не воюют. В наказание Посейдон, как бог хранитель Вселенского закона, заставил Одиссея плутать по волнам морей долгие годы. Ведь ведический Вануна – это творец мировой иллюзии, майи. В символическом плане история, рассказанная Гомером о том, что тот, кто прямому пути Правды выбирает Кривду, по воле богов и будет жить криво – плутать по жизни.

Водная символика пронизывает всю нашу культуру, особенно сгущаясь в ритуальной сфере. Упомянем лишь существовавший у индов и славян обычай пускать по реке к морю в праздничную ночь венки с зажженными огнями. Представители срубной культуры хоронили своих мертвых в деревянных колодах, которые были имитацией кораблей. На каменных стенах мегалитических могил эпохи неолита часто находят высеченные изображения кораблей, которые могут быть поняты лишь как символы путешествия на острова блаженных. В египетской мифологии солнце передвигается по небу на ладье. Светлана Васильевна Жарникова пишет: «Во многих мифологических системах соотносится не только с плодородием, но и с миром мертвых, с обиталищем предков - подателей плодородия. Так, арьи считали Рудру божеством лунарного цикла и связывали с ним представления о плодородии, долголетии, смерти и возрождении. Они верили в то, что главным средством, придающим жизненную силу, был посылаемый Рудрой дождь, и что труп должен быть омыт дождевыми водами. Из той же глубочайшей древности идет, вероятно, и славянское поверье, что дождь во время похорон – благо». Добавим, что образ живой и мертвой воды - один из центральных в мифологии индоевропейцев. По мертвой воде-реке плывут в мир мертвых, по живой воде-реке возвращаются в мир живых.

Однако, вернемся к теме доклада, сформулируем вопрос: Могли ли сформироваться черты, определяющие этнический характер индославов в условиях жизни на северном побережье?

Как уже было сказано ранее, такое качество, как широта может появиться только в условиях переизбытка ресурсов. Море – это неисчерпаемая кладезь биоресурсов, доступных даже людям, не умевшим строить плавательные средства. По количеству легко усваиваемого белка морские моллюски вне конкуренции.

Позже, когда люди научились строить лодки, сформировалось представление о глубине, как месте, где хранятся подлинные сокровища. Чем глубже мог нырнуть человек, тем более богатую добычу он доставал. Еще позже, стало ясно, что в глубине моря вода движется по определенным направлениям и, если следовать течению, то плавание становится более безопасным и легким. У индославов сутки делились на пять частей: 1) от зари до полудня; 2) приблизительно до трех часов; 3) до сумерек; до полуночи; 4) до зари. Такие представления о времени могли возникнуть лишь у моряков, так как данные временные интервалы хорошо соответствуют времени, когда дуют утренний и вечерний бриз, когда нужно выходить в море, и когда возвращаться на берег. Способность предчувствовать перемену ветра и морского течения вплоть до последнего времени считалась важным качеством хорошего моряка. Морская интуиция базируется на знании реалий. Есть поговорка: «Море не терпит лжи». Солгать в экстремальной ситуации на море - значит подвергнуть себя и других смертельному риску. Кроме того, море необычайно красиво, им можно любоваться бесконечно. Таким образом, именно у мореходов могло возникнуть представление о глубине, как интуитивном чувстве законом мирозданья, проявляющихся в правде и красоте.

Товарищество - непременный атрибут морских походов, экипаж ладьи нельзя было укомплектовать только из членов одной семьи. В одном экипаже в море ходили разные люди, которые долгое время были вынуждены жить и работать в условиях скученности, когда все на виду. Это не могло не привести к определенной терпимости друг к другу, соединившись с привычкой объединять свои усилия во время гребли или вытягивания сетей, терпимость стала основой такой черты, как товарищество. Привыкшие чувствовать локоть соседа, члены экипажа одной ладьи и в бой стали ходить так же – одной плотной группой. Когда же пришло время для долгого путешествия вглубь материка, кто-то предложил сделать маленькую ладью (колесницу) и запрячь в нее лошадей.

Необходимость ежегодно уходить на несколько месяцев в морские походы для рыбалки, торговли или войны, сформировало и другие черты. Существует устойчивое представление, что настоящий моряк мечтает и даже тоскует о море, что едва наступает весна и море освобождается ото льда, тянет его на волю, потому что только там, в бескрайнем морском просторе, чувствует он себя вольным. Ради этой вольной морской красоты готов моряк терпеть все тяготы разлуки с близкими, которые любят его, которые хотели бы, чтобы бросил он ходить в море, но которые и жалеют его, так как понимают -нельзя моряку без моря.

Одно из самых произведений изобразительного искусства хранится в Кунстхалле города Карлсруэ. Речь о гравюре Альбрехта Дюрера «Меланхолия I» (1514).

Альбрехт Дюрер, "Меланхолия "

С момента своего появления и до наших дней эта гравюра будоражит умы. Предпринималось множество попыток разгадать, что за послание скрыто в символике Меланхолии. В качестве примера приведем интерпретацию известного искусствоведа Цецилия Нессельштрауса: «…перед нами морской берег, безграничная даль воды и сумеречное небо, прорезанное радугой и зловещими лучами кометы. На переднем плане, в окружении разбросанных в беспорядке столярных и строительных инструментов, сидит, подперев рукой голову, погруженная в глубокую задумчивость крылатая женщина. В руке у нее раскрытый циркуль, к поясу привязаны связка ключей и кошель. Неподалеку на земле лежит деревянный шар, дальше виднеется большой каменный многогранник, из-за которого выглядывает плавильный тигель. Позади женщины взобравшийся на жернов угрюмый мальчуган с трудом выводит что-то на дощечке. Рядом свернулась в клубок тощая собака. Справа в глубине возвышается каменное здание, может быть, недостроенное, так как к нему прислонена деревянная лестница. На стенах здания висят песочные часы, весы и колокол и начертан магический квадрат. В небе, в лучах кометы, распростерла крылья огромная летучая мышь. На крыльях мыши надпись: «Меланхолия I» (…) Сразу же чувствуя, что крылатую женщину угнетают сомнения и неудовлетворенность, зритель, однако, становится в тупик перед множеством рассеянных здесь намеков. Почему Меланхолия изображена крылатой, что означает ее бездеятельность, что за мальчик изображен позади, в чем значение магического квадрата, для чего разбросаны вокруг инструменты, в чем смысл цифры «I»?

Попробуем ответить на часть поставленных вопросов. Во времена Дюрера меланхоликов делили на три типа. К первому относили людей, у которых преобладает интуиция: богословы и философы. Ко второму – людей, у которых рассудок преобладает над чувством: чиновников и торговцев. Третий тип – люди с богатым воображением, это художники и поэты. К этому типу относил себя и сам Дюрер. Как уже было сказано, в случае натуры, наделенной богатым воображением, меланхолия может выступать синонимом мечты об утраченном. Не вдаваясь в детали, подчеркнем, что многие исследователи обращают внимание на присутствующую в сюжете символику планеты-покровительницы меланхолии – Сатурна. Однако римский Сатурн – это греческий бог Кронос. По нашему мнению, на данной гравюре Дюрер изображает известный мифологический сюжет о Зевсе и Кроносе. Согласно мифу, Рея, беременная Зевсом, не желая лишиться последнего ребенка, родила его в глубокой пещере на Крите и скрыла там, а Кроносу дала проглотить камень, который называют Байтил или Агадир.

 Фрагмент. Камень, указывающий на Полярную звезду

 

Мегалит «Черный обелиск», указывает на Полярную звезду, найден на Русском Севере экспедицией РГО, руководитель С.В. Голубев

Так как этот камень позже показывали в Дельфах, то еще одна из версий, что камень, проглоченный Кроносом – это знаменитый омфал (пуп Земли). В традиции индославов камень символизировал Варуну и Перуна.

Фрагмент найденного на Кольском полуострове экспедицией РГО под руководством С.В. Голубева Храма Аполлона и главный артефакт храма Аполлона в Дельфах.

С.В. Голубев на фоне найденных артефактов

Известно, что после победы Зевс сослал своего отца Кроноса в далекий северный край – Гиперборею, где наступил Золотой век. Гипербореи не знали горя, жили в достатке и бесконечно долго, а умирали лишь по собственному желанию. Главная примета Гипербореи – это центр мира, великая гора Меру, над которой сияет Полярная звезда. Эту гору можно увидеть на гравюре. Е.С. Лазарев пишет, что в алхимической традиции Меру – это Rupes Nigra et Altissima (Скала черная и высочайшая), окутанная главным божественным таинством – светозарным мраком. По словам Григория Нисского оказавшийся на вершине горы, окутанный светозарным мраком Иоанн Богослов познал, что никто и никогда не видел Бога (Ин. 1: 18). По преданию религии Бон, на заре времен, до начала Бытия из сущности первоэлементов возникли яйцо света и яйцо тьмы, из которых и родились великие боги: Сангпо Бумтри в облике белого человека с бирюзовыми волосами и Мунпа Сэрдэн, что означает Лучезарная Тьма.

С.В. Жарникова пишет: «В одной из книг Махабхараты - «Лесной» повествуется о том, что «некогда на юго-западе земли арьев жил могущественный царь по имени Сагара (что на санскрите значит «море», «океан»). …Не вдаваясь далее в подробности сюжета, отметим, что в списках населенных мест российской Олонецкой губернии ХIХ века значится река под названием «Сагаров Ручей». И здесь же, у Онежского озера, протекали три реки с весьма «странными» названиями: «Шива Ручей», «Падма» и «Ганеш».

А «странность» заключается в том, что обычно культ Бога Шивы и его слоноголового сына Ганеша связывают исключительно с чернокожим дравидийским населением полуострова Индостан. А тут, надо же, на русском Севере все благородное семейство вместе: и Шива, и Ганеш, и супруга Шивы Парвати, одно из многих имен которой Падма (что означает «кувшинка» или «лотос»). Плюс к этому, не где-то в далекой Индии, а в Карелии рядом с этими вышеупомянутыми «шиваитскими» реками до сих пор расположены ещё «индийская» Ганг-река и целых два Ганг-озера».

Другая значимая деталь, изображенная на гравюре «Меланхолия I» – составленный впервые в европейском искусстве магический квадрат 4 Х 4. Сумма чисел в любой строке или столбце равна 34. Два средних числа в нижнем ряду указывают дату создания картины 1514 год.

Магический квадрат

Изобретение магического квадрата приписывают Пифагору. По орфикам, Рея - дочь Протогона, и родила она не Зевса, а Посейдона. Рея отождествлялась с фригийской Великой матерью богов и получила имя Реи-Кибелы. Во Фригии Рея воскресила Диониса, который после воскрешения постиг таинства и получил от Реи элемент костюма, ставший в последствие одним из важных атрибутов одеяния римских пап – столу. Напомним, что по мнению греков, свои сакральные знания Пифагор получил на Севере, за что его называли Гиперборейским. В других традициях число 4 считалось символов Перуна и Варуны.

Если же отвлечься от сюжетной линии греческого мифа, то гравюра изображает женщину, ребенка и собаку на берегу безбрежного северного моря в ожидании. То, что это именно напряженное ожидание, символизирует шар, находящийся подле женщины. Такие же символические шары можно в изобилии увидеть в петербургской городской скульптуре. Кого же ждут персонажи картины? Ответ на этот вопрос дают детали изобильно, разбросанные по гравюре. Гвозди, плотницкий инструмент, раскрытый циркуль не оставляют сомнений, ждут возвращения мужа, отца, хозяина. Женский и мужской характер комплиментарны. Если у мужчин наблюдалось тоскливое ожидание выхода в море, то у женщин – тоска по возвращению мужа домой.

Таким образом, подводя итог сказанному, можно сделать вывод, что этнический характер ариев-индославов – это морской характер, и сформировался он на побережье Северных морей.

Как уже было сказано, по представлениям индославов Вселенский закон охраняет пара богов-братьев. В Ригведе они выведены под именами Варуна – Митра, славяне в своих международных договорах называют их Перун – Велес. Различаются боги на уровне цветовой символики, первый – светлый, золотой или красный, второй – темный, чаще черный или темно-синий. Бассейн Дуная одно из мест славянского этногенеза, многие историки утверждают, что в дунайском этническом котле, при встрече праславян и венетов родилась славянская идентичность. На берегах Дуная стоял Киев и правил былинный князь Владимир Красное Солнышко. Так вот, в северо-западной части Болгарии протекает один из правых притоков Дуная – река Вит. Эта река имеет длину 195 км. И рождается в гораз Златишко-Тетевенска-Платина от слияния двух рек Черни-Вит и Бели-Вит. Руги знали двух главных богов Чернобога и Святовида или Белобога. В былинах прародитель ругов богатырь Дунай выступает хранителем роты, из его крови рождается великая славянская река.

Однако еще более архаичные образы сохранились в другом ареале расселения ругов-славян на Русском Севере. В XX веке И. Ларионовым у потомков кривичей в Дедовичском районе Псковской области было записано сказание о двух чудо-богатырях: «На Кокшином городище на горе Судоме жили два русских богатыря, два по крови родных брата. Зорко стерегли и оберегали они родную Псковскую землю. Готовы были каждую минуту броситься в бой на врага. Денно и нощно несли братья верную сторожевую службу: если один отдыхал, то другой бодрствовал. Но когда враг подступал, то оба не знали сна. Владели богатыри одним чудесным боевым копьем, передавали его в случае надобности друг другу. Это копье в руках братьев подсекало врагов, как серп спелую рожь».

С горой, на которой жили братья связано еще одно сказание, имеющее архаичные корни, записано оно было местным собирателем Г. Сырохновым в XIX в.: «...В Порховском уезде (Псковской губернии) есть гора Судома, о которой сохранилось следующее поверье. Над этой горой висела с неба цепь. В случае споров или бездоказательных обвинений соперники приходили на Судому и каждый поочередно должен был достать цепь рукою; а цепь позволяла себя взять только праведной руке. Однажды сосед у соседа украл деньги и засыпал их в толстую палку, выдолбленную в середине. Обкраденный как раз попал подозрением в виновного. Оба пошли на Судому, причем вор, вместо путевой дубинки, взял свою палку с деньгами. Сперва цепь достал хозяин, торжественно складывая вину покражи на своего товарища. Потом вор отдал хозяину подержать свою палку и, доставая цепь, сказал: «деньги у тебя». Цепь и ему далась, но с тех пор неизвестно, как и куда исчезла».

Серяков обращает внимание на то, что целый ряд обстоятельств позволяет идентифицировать цепь с ротой. В пользу этого говорит, как название горы Суд-ома, так и проходившая там процедура, являвшаяся божьим судом. Не вызывает сомнений и тот, факт, что два брата-богатыря, стерегущие при помощи волшебного копья роту, - это два бога-хранителя. Но тогда можно сделать предположение, что Судома – это одна из проекций горы Меру, причем, судя по архаике образов в приведенных сказаниях, можно утверждать, Суд-ома – это наиболее ранняя проекция, здесь же протекает река Судома.

Обратим внимание на главную святыню славянского средневекового мира – остров Рюген. Здесь находился знаменитый оракул, к которому обращались все славяне, здесь чтили в храмах Чернобога и Святовита. То, что Рюген – это остров Буян из русских сказок, доказано давно. Однако, по нашему мнению, это не первый остров Буян, по аналогии с тем, как Киев на Днепре – это поздняя реплика стольного града Киева на Дунае. Индославам было свойственно при переселении в новые места использовать старые, принесенные с прародины названия. Так они обживали, обустраивали новый для них мир.

 

Остров Рюген, Балтийское море

Остров Рюген имеет северное, относительно балтийского Поморья, расположение. Еще Рене Генон утверждал, что ориентация север-юг имеет сакральную природу. По свидетельству германских хронистов на Рюгене не было сельского хозяйства, островные руги специализировались на войне и выполнении религиозных обрядов. Следовательно, более ранний, подлинный остров Буян должен был располагаться к северу и быть культовым центром.

 

Острова Белого моря

Приведенным характеристикам полностью соответствуют открытия, сделанные комплексной экспедицией Русского Географического Общества под руководством Сергея Вадимовича Голубева, что позволяет уточнить локализацию прародины индославов. Только на Русском Севере, на побережье Белого моря мог сформироваться характер этноса, сыгравшего ключевую роль в мировой истории – индославов. Именно к этим суровым местам идеально приспособлены люди, характер которых может быть описан такими чертами, как широта, воля, терпение, жалость (любовь), глубина, как интуитивное понимание гармонии мира и следование правде, мечтательность и ярость. Поэтому не случайно Николай Клюев написал о России в стихотворении «Поэту Сергею Есенину»:

Певчим цветом алмазно заиндевел

Надо мной древосложный навес,

И страна моя, Белая Индия

Преисполнена тайн и чудес.